Решетников Михаил Михайлович. Какой кризис мы переживаем?

М.Решетников

КАКОЙ КРИЗИС МЫ ПЕРЕЖИВАЕМ?
Прогнозирование состояния, поведения и деятельности людей
в экстремальных и кризисных ситуациях

I

В публикуемом материале будут представлены общие закономерностей психических и поведенческих реакций людей, развивающихся в условиях острых экстремальных и кризисных ситуаций (с угрозой для жизни, утраты здоровья, материального и социального статуса). Во второй части публикации будет предпринята попытка экстраполяции этих закономерностей на современную социально-экономическую ситуацию, законы и механизмы развития которой, как предполагается, должны быть во многом аналогичными.

В основу предлагаемой гипотезы и прогноза легли многолетние исследования психических и поведенческих реакций больших масс людей в процессе стихийных бедствий, войн, экологических и техногенных катастроф (3-15), а также обобщения других авторов (1, 2, 16-22), посвященные массовой психической травме и кризисным реакциям в социуме.

Характерной особенностью наблюдаемых психических и поведенческих реакций во всех подобных ситуациях является определенная «автономность» их развития и относительно строгая последовательность сменяющих друг друга стадий, реализуемых в своеобразном «навязанном» режиме с достаточно четкими временными рамками и специфическими проявлениями на каждом конкретном этапе. При этом длительность и специфика первых (острых стадий) в большинстве случаев давала соответствующий прогноз на протяженность и характерные проявления всех последующих. Эта стадийность, как показывает многолетний опыт исследования массовых психических травм, характерна как для отдельных личностей, так и для больших масс людей, включая тех, кто принимает и реализует общественно значимые решения.

Перечислим эти стадии и дадим их краткую содержательную характеристику.
1. «Витальные реакции». При внезапной и мощной психической травме протяженность этой стадии составляет от нескольких секунд до 15 минут. Поведение практически полностью подчинено императиву выживания с характерным сужением сознания, нарушением восприятия времени, силы внешних и внутренних раздражителей. Моральная регуляция в этот период как бы «отключается». Достаточно типична реализация преимущественно инстинктивных форм поведения (ориентированных на спасение в первую очередь самого себя, затем - своей семьи и своего имущества) с последующим переходом в кратковременное состояние оцепенения. Существенно, что выход из этого состояния в ряде случаев связывается с внешним побуждением формальными или неформальными лидерами, роль которых в подобных ситуациях значительно возрастает.

2. Стадия «Острого эмоционального шока с явлениями сверхмобилизации». Как правило, она развивается вслед за состоянием оцепенения и длится от 3 до 5 часов. Характеризуется общим психическим напряжением, предельной мобилизаций психических и физиологических резервов организма и личности, обострением восприятия и увеличением скорости мыслительных процессов, проявлениями безрассудной смелости (преимущественно при спасении близких и своей собственности) при одновременном снижении способности к критической оценке ситуации, но сохранении возможности целесообразной деятельности (в ряде случаев – реализуемой хаотически).
3. Затем развивается «психофизиологическая демобилизация», которая, в среднем, продолжается до 3 суток. В этот период обычно приходит более ясное осознание масштабов той или иной личной или общественной трагедии, которое сочетается с заметным ухудшением психоэмоционального состояния и определенной «аутизацией» («уходом в себя»), преобладанием чувств растерянности и отчаяния, отдельными паническими реакциями (особенно при утратах близких, материального или социального статусов). Резко снижается моральная нормативность поведения, эффективность любой деятельности и мотивация к ней, страдают функции внимания и памяти, преобладают депрессивные тенденции, вплоть до отказа от каких бы то ни было попыток преодоления сложившейся ситуации. Резко возрастает количество ошибочных действий и решений. Возможна ситуационно обусловленная алкоголизация и реализация импульсивных действий преступного характера (в основном - в имущественной и сексуальной сфере). Ярко выражено (в ряде случаев – ничем не обоснованное) чувство вины и потребность его проекции вовне, в первую очередь – переадресация всех обвинений на наличную власть (и персонифицирующих ее лидеров), даже в случаях стихийных бедствий, которых последняя никак не могла предвидеть или предотвратить.

4. Последующая динамика состояния людей и их способности к рациональной деятельности определяются как спецификой и длительностью воздействия повреждающих факторов, так и причиненным индивидуальным или общественным ущербом. Вслед за стадией демобилизации (при относительно высокой вариативности сроков – через 3-12 суток) с достаточным постоянством наблюдается развитие «стадии разрешения», в процессе которой постепенно стабилизируется состояние, самочувствие и способность к рациональным решениям и деятельности, как отдельных индивидов, так и социума в целом. Тем не менее, у большинства пострадавших (до 70%) сохраняется пониженный эмоциональный фон, склонность к медлительности, ажитации и выраженная потребность вербализации воспоминаний о пережитом (преимущественно - негативного характера с элементами героизации собственной личности или своей референтной группы). Одновременно с этим наблюдается рост психосоматических жалоб, связанных с сердечно-сосудистой и нервной системами, а также желудочно-кишечным трактом. Характерны признаки острого эмоционального «выгорания» и хронического переутомления, даже если для последних нет явных причин.

5. «Стадия восстановления» психофизиологических функций, включая активное социальное функционирование, начинается преимущественно с конца второй недели после массовой психической травмы, и наиболее отчетливо проявляется в поведенческих реакциях: интенсифицируется и становится более адекватным межличностное общение, постепенно восстанавливается активная жизненная позиция и формируются предпосылки для новых планов на будущее. В то же время состояние соматической сферы на протяжении многих месяцев может оставаться без существенных позитивных изменений. В последующем у 10-12% пострадавших возможно развитие транзиторных и стойких психопатологических расстройств, которые можно было бы объединить понятием «отставленных реакций», развивающихся примерно через месяц (6-я стадия), и затем переходящих в 7-ю стадию - «отдаленных последствий». В качестве последних заслуживают особого упоминания: групповые и массовые неврозы в форме «вспышек» социальной нестабильности; появление ранее нехарактерных для данной местности, для конкретных категорий населения или социальных групп форм преступности; снижение межнациональной и межконфессиональной толерантности; рост первичной заболеваемости, включая психические расстройства, алкоголизм и наркоманию; падение рождаемости и распад семей. Если массовой психической травме подверглась некая изолированная территориально или та или иная отдельная социальная или национальная группа, описываемые проявления носят преимущественно локальный характер, тем не менее, всегда присутствует некоторая тенденция к генерализации «отдаленных последствий» на «сопредельные социальные пространства». Все эти негативные процессы обычно демонстрируют тенденцию к снижению в течение первых 2-3 лет, а затем вновь начинают нарастать, достигая 150-200% от исходного уровня через 10 лет (21, 22).

II

Исходя из того, что длительность и специфика первых (острых стадий) в большинстве случаев дает соответствующий прогноз на протяженность и динамику всех последующих, попытаемся экстраполировать установленные ранее закономерности на современный социально-экономический кризис. Примем за исходную точку наших (весьма приблизительных) расчетов период от начала кризиса в августе 2008 до первых реакций ведущих стран мира, направленных на спасение собственных экономик путем массированных финансовых «инъекций» в банковский сектор. Этот период, целью которого было исключительно выживание региональных финансовых систем (то есть, соответствовал периоду «витальных реакций») составлял от одного до двух месяцев. То, что банки всех стран использовали финансовую поддержку государства не всегда на четко обозначенные цели, в этой ситуации – также естественно (витальные реакции не предполагают размышлений о судьбе ближних, морали или нравственности – главное: спасти себя).

Вслед за этим мы явно наблюдали стадию «сверхмобилизации» интеллектуальных и управленческих ресурсов всех ведущих стран мира. Эта стадия, судя по всему (включая итоги форума в Давосе), все еще продолжается, так как никаких сколько-нибудь убедительных и обнадеживающих решений всемирной проблемы пока нет, включая отсутствие каких-либо ясных представлений о причинах и механизмах развития актуального мирового кризиса.

Экстраполируя временные параметры выявленных ранее закономерностей, мы может предположить, что эта стадия (сверхмобилизации с попытками найти адекватные решения) может продлиться от 12 до 18 месяцев (до 2010 года). Весьма вероятно, что именно такой период потребуется для формирования критической оценки ситуации, при этом, скорее всего, будет осознана потребность отказа от традиционных методов разрешения кризиса и безуспешность попыток возвращения мировой финансовой системы к status quo.

Как бы не хотелось делать прогноз о мало приятной стадии «демобилизация», скорее всего, ее также вряд ли удастся избежать. Можно предполагать распад экономических связей и упадок целых отраслей еще недавно эффективного производства или бизнеса, которые коснутся многих стран. В первую очередь можно было бы предполагать снижение спроса на высоко-затратные и не входящие в перечень жизненно важных товаров и услуг, перепроизводство которых уже давно и всем очевидно. Одновременно с ростом безработицы возможно массовое снижение моральной нормативности населения, рост алкоголизма, преступности и социальной напряженности в обществе. Если не появится каких-то прорывных идей и решений мирового масштаба, этот период может ориентировочно продлиться до 2012 года.

Последующая социально-экономическая ситуация будет определяться преимущественно степенью причиненного ущерба. Однако к этому периоду существенно повысится способность к реальной оценке ситуации, формированию прорывных идей и рациональных решений, которые, скорее всего, качественно изменят существующий мировой порядок, возможно - включая отказ от «канонических» идей либеральной модели экономики и их последующих модификаций. Вслед за этим начнется стадия восстановления, если исходить из предложенной гипотезы – к 2013 году.

III

Мы привыкли определять деньги как «всеобщий эквивалент», а в последние десятилетия – еще и как «специфический товар, не подлежащий длительному хранению» (14), и при этом совершенно не учитывается то, что они – отвлеченная категория, такая же, как совесть, нравственность или мораль. Их ценность – имеет исключительно психологическую природу и существует только в нашем сознании (в природе денег нет)¹. К этому следует добавить, что мы все еще не овладели методами рационального контроля над их использованием и обращением. Составляя часть института свободного рынка, они дают потребителю, казалось бы – самые эффективные, но на самом деле - весьма ограниченные возможности контроля над производством, не говоря уже о распределении прибыли. Порочность этого механизма усиливается в эпоху информационного взрыва путем навязываемого рекламой паранойяльного роста спроса на множество ненужных и многократно превышающих потребности личности и общества товаров и услуг – по сути, не обладающих никакой реальной потребительской стоимостью. Примечательно, что постепенно и сами деньги трансформируются в нечто подобное, приобретая исключительно количественные и утрачивая свои качественные характеристики («всеобщего эквивалента»).

В принципе, нужно быть психологически готовыми к тому, что воспоминания о нынешнем социально-экономическом кризисе, как о чем-то принадлежащем прошлому, будут возможны не ранее 2015 года. Самое главное в этой ситуации – поддержание социальной стабильности в обществе и сохранение доверия к власти, что налагает особые обязательства на все действующие партии и движения, на власть – ответственность за активное предотвращение любых попыток дестабилизации, а на гуманитарное сообщество – за активную социальную терапию. Этот тезис не стоит воспринимать, как призыв «победить кризис введением автократии»; он предполагает, прежде всего, твердую политику государства с опорой на здоровый ресурс общества с постепенным формированием качественно иного уровня общественного доверия и социального партнерства между властью и народом.

Самостоятельной задачей является максимальное раскрепощение частной инициативы и последовательная стимуляция личной ответственности граждан, способных к преодолению затяжного кризисного периода на основе самозанятости в реальном секторе экономики и самообеспечения, в первую очередь – продуктами и товарами первой необходимости. Пока, как представляется, преобладает установка на преемственность и приверженность либеральным ценностям в сочетании со своеобразным консервативным прагматизмом. Причины достаточно очевидны: нет новой идеологии мирового общественного развития и, соответственно, нет идеологии преодоления кризиса, также как и реальной межпартийной и научной дискуссии. Предлагаются многочисленные проекты и предпринимаются попытки сугубо «технических подходов» к проблеме: «Что сломалось и как исправить?» Но главный вопрос состоит в том, что эти «что», «где» и «как» - относятся к тому, чего мы пока не знаем, а именно: не присутствуем ли мы при очередном повороте колеса истории? Мы (россияне) долго привыкали к мысли о безвозвратной гибели коммунизма, но пока даже не допускаем мысли о том, что такая же участь может ожидать и его alter ego. С этой точки зрения, у нас, переживших смерть мифа «о светлом будущем всего человечества», есть некоторое преимущество в оценке наличного состояния «общества потребления и всеобщего благоденствия» (по сути – такого же мифа).

По каноническому определению, реальный сектор экономики связывается с 3 факторами: материальным производством, получением прибыли и наполнением бюджета. В условиях затяжного кризиса, вероятно, можно было бы сузить это понятие до «материального производства товаров и услуг, необходимых для обеспечения жизнедеятельности населения», включая образование, науку, культуру и здравоохранение. В этот список, безусловно, должна быть включена оборона, ибо, как свидетельствует история, экономические противоречия во многих случаях перерастают в военные конфликты.

Для всех остальных сфер экономики, даже, несмотря на их важность для наполнения бюджета, таких как сфера развлечений, предметы роскоши, социально-пагубные товары и услуги (алкоголь, табак, казино и т.д.), а также для рекламы, и особенно - рекламы расточительного стиля жизни, следовало бы создать существенные ограничения (не столько законодательные, сколько моральные, с опорой, как уже отмечалось - на здоровый потенциал общества). Несмотря на предолимпийские годы – здесь можно было бы упомянуть и спорт, который уже давно является высоко-затратным коммерческим предприятием, где соревнуются не столько люди, сколько технологии, и все это имеет весьма сомнительное отношение к проблеме сохранения и укрепления здоровья нации. В тоже время требуется особое внимание к социально-психологическим факторам, в первую очередь - пропаганде собственной ответственности (за себя и свою семью) и упорного личного труда граждан, как единственного способа достижения материального и социального благополучия. Многократно декларируемая стабильность социальной поддержки государства, которую Председатель Правительства РФ 26 февраля 2009 назвал «социальным демпингом», вряд ли обладает стимулирующим и мобилизующим эффектом, скорее - наоборот.

В последние месяцы стал очень модным тезис о санации экономики, в первую очередь убыточных предприятий. Эта, казалось бы, здравая мысль, при более пристальном взгляде может оцениваться как адекватная лишь для периода стабильности, как в социуме, так и на рынке труда. Санация, безусловно, нужна, но не столько в экономике, сколько в сфере общественной морали и нравственности на всех уровнях. И в этих обеих сферах требуются прорывные решения. Хотелось бы надеяться, что они возможны. В частности, в то время, когда во всем мире идет сокращение рабочих мест, должно существовать решение, обеспечивающее их увеличение, в том числе не только для граждан страны, но и для уже имеющихся и потенциальных мигрантов. Такое решение было бы стратегически чрезвычайно важным, особенно для пост-кризисного этапа развития страны.

В целом, нынешний кризис весьма условно можно именовать «экономическим». Он не связан с неурожаем, перепроизводством, истощением энергоносителей, человеческих, водных или иных ресурсов. Как представляется, его причины непосредственно связаны с кризисом тех гуманитарных концепций, которые лежали в основе формирования современного общества.

В заключение следует подчеркнуть, что здесь излагается только психологический прогноз, который весьма «уязвим» и не может рассматриваться вне связи со всеми другими факторами – экономическими, политическими, социальными, идеологическими, экологическими и т.д. Тем не менее, необходимо особо отметить, что кризис переживает не экономика, а люди и, следовательно, программа антикризисных мер должна в первую очередь апеллировать к сознанию людей, к наполнению их жизни содержанием и смыслом – зачем и ради чего им следует не «потерпеть» еще раз, а преодолеть эту историческую (для нас всех) и жизненную (для каждого) ситуацию. Нет сомнений, что кризис будет преодолен, но уже сейчас нужно думать о том – какими мы выйдем из него?

________________
¹ Позволю себе высказать предположение, что существуют особые отношения между такими отвлеченными категориями, как деньги и мораль: чем ниже уровень государственной и общественной морали, тем больше власть денег. Вектор этого процесса достаточно хорошо известен. Однако, этот процесс имеет определенные ограничения.

Литература
1) Боулби Дж. Создание и разрушение эмоциональных связей. – М.: Академический проект, 2004. – 232 с.
2) Калшед Д. Внутренний мир травмы. – М.: Академический проект, 2001. – 368 с.
3) Решетников М.М., Баранов Ю.А., Мухин А.П., Чермянин С.В. Психофизиологические аспекты состояния, поведения и деятельности пострадавших в очаге стихийного бедствия (Спитакское землетрясение) // Психологический журнал АН СССР. 1989. Т. 10. № 4. – с. 125-129.
4) Решетников М.М. Психологические основы прогнозирования эффективности боевой деятельности личного состава // Рукопись диссертации на соискание ученой степени доктора психологических наук. – Ленинград: Военно-Медицинская Академия, 1989. - М.: Инв. № 766-сс Института Психологии РАН. (Рассекречено в 2008).
5) Решетников М.М., Баранов Ю.А., Мухин А.П., Чермянин С.В. Уфимская катастрофа: особенности состояния, поведения и деятельности людей // Психологический журнал АН СССР. 1990. Т. 11. № 1. – с. 95-101.
6) Решетников М.М., Баранов Ю.А., Мухин А.П., Чермянин С.В. Психофизиологические аспекты состояния, поведения и деятельности людей в очагах стихийных бедствий и катастроф // Военно-медицинский журнал МО СССР. 1991. № 9. – с. 11-16.
7) Решетников М.М. Как построить индивидуальную программу антикризисного поведения // СПб.: Психологический журнал, 1998. № 10 (37) – С. 12-15.
8) Решетников М.М. Психологические аспекты локальных войн. // Россия и Кавказ – сквозь два столетия. – СПб.: Звезда, 2001. – С. 269-277.
9) Решетников М.М. Глобализация – самый общий взгляд // СПб.: Телескоп, 2002. № 1. – С. 3-9.
10) Решетников М.М. Бедность в современной России: анализ проблемы. – М.: Научно-экспертный совет при Председателе Совета Федерации РФ Федерального Собрания РФ, 2003. – с. 131-142.
11) Решетников М.М. Современная демократия: тенденции, противоречия, исторические иллюзии // Психология власти. Материалы международной конференции «Психология власти» под ред. А.И.Юрьева. – СПб.: СПбГУ, 2004. – С. 68-76.
12) Решетников М.М. Психическая травма. – СПб.: Восточно-Европейский Институт Психоанализа, 2006. – 322с.
13) Решетников М.М. Психическое расстройство. – СПб.: Восточно-Европейский Институт Психоанализа, 2008. – 288 с.
14) Решетников М.М. Психология коррупции. - СПб.: Восточно-Европейский Институт Психоанализа, 2008. – 128 с.
15) Решетников М.М. Неочевидный образ будущего // - М.: Стратегия России, № 4 (52) – 2008. – с. 61-70.
16) Фрейд З. Своевременные мысли о войне и смерти // Russian Imago-2001. Исследования по психоанализу культуры. – СПб.: Алетея, 2002. – с. 30-48.
17) Ясперс К. Смысл и назначение истории. – М.: Республика, 1994. – 527 с.
18) Freidman M. Post Traumatic Stress Disorders. The Latest Assessment and Treatment Strategies. – Kansas City: Compact Clinical, 2000. – 108 p.
19) Horowitz M.J. Stress Response Syndromes: Character Style and Dynamic Psychotherapy // Archives of General Psychiatry. 1974. # 31. –pp. 768-781.
20) Miller T., Martin W., Spiro K. Traumatic Stress disorder // Comprehensive Psychiatry. 1989. Vol. 30. –pp. 139-148.
21) Najarian L.M. Establishing Mental Health Services in former Soviet Union: the American experience after the earth- quake // Bridging Eastern and Western Psychiatry: 2004. Vol. II. N 1. pp. 37-45.
22) Volcan V. Traumatized Societies // Violence or Dialogue? Psychoanalytic Insight on Terror and Terrorism. – London: International Psychoanalytic Association, 2003. –pp. 217-247.

Решетников Михаил Михайлович. Фрейд без оговорок

Интервью, которое накануне очередного дня рождения З.Фрейда проф. М.Решетников дал московскому журналу «Итоги» (опубликовано в № 12-2008, стр. 90-92)

«Когда в 1994 мне предложили выступить перед Президиумом Отделения философии, социологии, психологии и права Российской Академии Наук с докладом об актуальности изучения Фрейда, уважаемые ученые, которые не читали Фрейда, но привыкли его ругать, спрашивали: «Зачем вообще нам нужна эта идея Эдипова комплекса?» – рассказывает Михаил Решетников, доктор психологических наук, профессор, ректор Восточно-Европейского Института Психоанализа. – Приходилось объяснять, что Эдипов комплекс это просто один из феноменов, описанных Фрейдом, а вообще-то у него 26 томов, и в них тысячи идей. Они удивились – неужели? Чтобы таких «удивляющихся» было поменьше, мы и затеяли уникальный труд – издать всего Зигмунда Фрейда.

- Почему, собственно говоря, никому до вас в России не пришла в голову такая простая мысль – издать полное собрание сочинений Фрейда, одного из самых ярких ученых XX века?

- Для того, чтобы издавать Фрейда, нужна не идея, а множество знаний. Мы, прежде чем решиться на это, учились и работали 17 лет. И когда выросли специалисты - квалифицированные переводчики с высшим филологическим и психоаналитическим образованием – только тогда это стало возможным. Переводить Фрейда не зная его от начало до конца, как романы или фэнтази, нельзя.

- Вы взялись за этот труд, «чтобы было», или ставили себе какие-то масштабные задачи?

- Во-первых, со всей ответственностью могу утверждать, что в России Фрейд еще не то что не понят, а даже не прочитан, хотя по опросам журнала «Тайм» Фрейд входит в список из 100 гениев, изменивших облик второго тысячелетия. У нас, знают, разве что, выражения «Эдипов комплекс», «оговорка по Фрейду», да помнят, что Фрейд что-то говорил о снах и сексе. Хотя тема секса у Фрейда далеко не основная. Наша задача – донести Фрейда во всем его многообразии, чтобы наконец стало понятно, почему его исследования органически вошли в современную психиатрию, в психологию, в психотерапию, в культуру, в социальную жизнь, в кинематограф.

- Что особенного в вашем издании, чего еще не знает образованный российский читатель?

- К сожалению, даже просвещенный читатель не знает практически ничего. И даже краткий пересказ открытий Фрейда занял бы страниц сорок. Мы переводим Фрейда с языка оригинала, а многие его работы у нас выходили в переводе с английского, в котором было много ошибок, так как переводчик Джеймс Стрейчи немало дописывал, исправлял Фрейда, считая, что имеет на это право как его ученик. Мы сверяем русские тексты с оригиналом вместе с нашими австрийскими и немецкими коллегами, даем исторические и методические комментарии к текстам, даем на на каждой странице ссылки на немецкое и английское издания. Во введении к каждому тому описываем, что было до Фрейда, а в приложениях – как эта работа проецируется в современную психотерапию, социум и культуру... Только очень ленивый никогда в жизни не слышал про случай Анны О., но до нашего издания он существовал только в пересказе, и ни разу на русском не публиковался.

- Почему эта работа интересует вас, как ученого – понятно. Но зачем это нужно массовому читателю?

- Простой пример: до Фрейда все врачи, если к ним приходил пациент и жаловался, что у него болит, например, сердце, а при обследовали оказывалось, что все в норме, обычно заявляли пациенту – «это у вас субъективное». Фактически, получалось, что пациент лжет. А на самом деле, что-то было «принято близко к сердцу», и оно действительно болит. Именно Фрейд первым сказал, что субъективное имеет такое же значение, как и то, что мы именуем объективным, а душевная боль – не менее значима, чем физическая. Но психические травмы и переживания бесполезно лечить таблетками – они должны быть или отреагированы или высказаны. Фрейд одним из первых заметил: ни один человек в мире никогда не был выслушан... «Ладно, сынок, потом расскажешь, я сейчас занята», – отмахивается даже любящая мать от ребенка... Мне пациентка говорит: «Я не знаю – зачем я вам эту ерунду уже десятый раз повторяю?» А я ей отвечаю – если надо, хоть сотый. Раз она об этом говорит, значит, это важно, и что-то осталось невысказанным.

- По-моему, именно этим желанием быть услышанными и понятыми мы отличаемся от животных...

- Я вам сейчас выскажу «крамольную» мысль: нередко и в семье, и в государстве основная проблема заботы о людях сводится к обеспечению едой, теплом, жильем и т. д. – точно такие же проблемы решаются в животноводстве. А человек, прежде всего, нуждается в духовном наполнении и осмыслении своего существования. Сейчас мы все чаще сталкиваемся с пациентами, которые приходят и говорят: «У меня все есть – работа, квартира, машина, дача, семья, любовница, весь мир объездил – а я несчастлив, и вообще не понимаю – зачем мне все это?» Это проблема утраты смыслов, которую многие пытаются «заспать», «залюбить», «запить», избавиться от нее через экстремальные виды спорта или путем невротического шопинга. Решение этой проблемы всегда есть, и оно всегда индивидуально, но человек не может его найти. А мы – помогаем найти.

- Вы думаете, что издание полного собрания сочинений Фрейда поможет людям найти смысл жизни?

- В первую очередь, это поможет специалистам сдвинуться с мертвой точки в понимании, что такое человек, и как функционирует психика. Целый пласт науки в этой сфере еще не освоен. Нельзя двигаться дальше, не пройдя предшествующего этапа развития, поэтому мы сейчас нередко движемся не вперед, а в сторону – к магам, прорицателям, колдунам. Вся современная психотерапия и психосоматическая медицина – из психоанализа. Как можно подняться до уровня мировой медицины и психотерапии, не зная Фрейда? То же самое можно сказать об искусстве, литературе, понимании самого себя и социальных процессов. Ведь, фактически именно с Фрейда начинается то, что мы называем постмодернизмом. Дали говорил, что если бы не Фрейд, он никогда бы не смог быть тем, кем стал. Современное кино, начиная с Фелинни, Висконти, Палански, Антониони, наш Тарковский – это также психоанализ. В принципе, можно не любить психоанализ, но нельзя быть образованным человеком, не зная его. А у нас пока преобладают критики, не прочитавшие ни одной серьезной работы по психоанализу.

- Трудно представить, чтобы в России психоанализ станет таким же явлением, как в Америке или Европе. Для американцев визиты к психоаналитику – это часть жизни, а мы к терапевту идем, когда уже лекарства не помогают!

- Все меняется. Повторю еще раз – на психоанализ пока есть только мода, но он еще не прочитан и не понят. Тем не менее, через психотерапевтический центр нашего Института каждый день проходит около ста человек. Преимущественно, это средний класс – человек всегда вначале решает материальные проблемы, а затем – испытывает потребность обратиться к духовным. Растет спрос на детский психоанализ, но пока не хватает специалистов, а детских неврозов – все больше. Мы только сейчас начинаем понимать такие явления, как «шизофриногенная семья», где ребенка, по сути дела, доводят до состояния патологии, а потом приходят к психиатру и говорят: «Мы больше не можем этого выносить, заберите его в психушку!» В обществе существует много ложных представлений, например, о том, что сильная личность должна справляться со своими проблемами самостоятельно - полная глупость! У каждого человека бывают ситуации, когда ему нужен другой, а типично русский вариант «терапии» – пожаловаться на жизнь под рюмку на кухне друга – во многих случаях ничего не дает. - Нужен специалист.

- Очередной том называется «Психопатология обыденной жизни». Это касается семейной жизни?

- И семейной, и социальной. Пересказывать его – нереально. Фрейд обладал «острым зрением» и описал множество феноменов, которые все видели тысячи раз, но не замечали. Простой пример: пациентка рассказывает: «Мама никогда мне ничего не запрещала, спросишь – можно пойти...? - Иди, доченька. Но всем своим видом давала понять – даже не вздумай этого делать!» А ребенок, и затем взрослая женщина, так и не знает – какое же принять решение? Еще пример: мать постоянно твердила подрастающей дочери – ты такая некрасивая, неуклюжая, кто только тебя такую возьмет? И на протяжении длительного времени женщина - интересная с красивой фигурой - не могла отказать в близости ни одному мужчине, который обращал на нее внимание. Или – мать застает сына за мастурбацией и кричит: «Если ты еще хоть раз это сделаешь, станешь импотентом!» В результате сын долгие годы не мог завести семью: как только у него снижался, что естественно в любых длительных отношениях, сексуальный интерес к женщине, он тут же разрывал отношения, опасаясь, что «пророчество» матери сбывается. Испортил жизнь не одной женщине. Материнская травма – самая страшная.

- Интересно, если человека избавить от всех этих комплексов и воспоминаний – что от него останется?

- Избавиться от воспоминаний нельзя. Это часть личности. Но и к ним, и к комплексам можно адаптироваться, даже к патологическим. Фрейд говорил, что зверя в себе легче укрощать, когда знаешь его повадки. А горе – должно быть выплакано. Именно Фрейд ввел такое понятие как «собственная работа горя», которое имеет свои этапы и стадии. Забыть – нельзя. Более того, никто с этим не согласиться. Например, человек потерял ребенка, но на вопрос – согласился бы он, чтобы этого ребенка просто не было, и не было бы тогда этого горя – он всегда ответит отказом, потому что и память, и горе – это то, что принадлежит ему.

- Если было бы можно провести психоаналитический сеанс обществу, что бы вы ему сказали?

- Не только для меня, а для многих моих коллег, становится все более очевидным, что в современном обществе (не только в России) происходит своеобразный «параноидальный сдвиг». Если в предшествующие эпохи мы жили и действовали в рамках типично невротического паттерна поведения – со склонностью думать, сомневаться, переживать, сострадать, бороться за справедливость, заботиться о сирых и убогих, даже несмотря на то, что все это было связано с расточительностью огромных ресурсов, то сейчас мы явно смещаемся к параноидальному типу: действовать! И как можно агрессивнее (реклама должна быть агрессивной, продажи – агрессивными, силуэты модельеров, лозунги партий и т. д.). Для чего? - Чтобы победить, хотя – кого победить: никем не обозначено. Да и неважно. Если что-то происходит, самое главное – срочно найти виноватого, а затем обосновать: это не я угрожаю, а мне угрожают, а я лишь предпринимаю превентивные меры... И так на всех уровнях – в отношениях между между людьми, нациями, народами и странами. Это путь в безумие.

Беседовала Наталья Шкуренок

Сунягин Герман Филиппович. О двух великих страхах

Сунягин Герман Филиппович. Эрос многоликий

Проф. Герман Сунягин

Самым интригующим во взаимоотношениях полов, конечно, является та катарсическая эмоция, которая запросто даётся нам в желанном половом акте, а вне его, допустим, в творческом процессе - только ценою огромных усилий. И природа подарила нам эту эмоцию не спроста, ею отмечена самая важная для всего живого функция - репродуктивная, Она обеспечивает гарантированный интерес мужских и женских особей к половым особенностям их телесной организации, подобно тому как буйство красок и мёд на цветах, являющихся половыми органами растений, обеспечивает их опыление. И здесь мы люди от всех других живых существ не очень отличаемся Различие же состоит в том, что у животных сексуальная эмоция жестко связана с продолжением рода, без необходимости в оплодотворении половой контакт практически невозможен. У людей же эта эмоция отделяется от зачатия и приобретает самостоятельное значение. Как подсчитали сексологи, из 5000 половых контактов, осуществляемых средним человеком к семидесяти годам, репродуктивное значение имеет не более 15. Вот эта порождаемая самой природой эмоционально нагруженная энергия, выходящая далеко за пределы природной необходимости и в этом смысле приобретающая самоценное значение, со времён древних греков и именуется Эросом. Как же используется людьми эта избыточная с природной точки зрения энергия, которая, преодолевая страх и агрессивность, естественные при тесном физическом сближении живых существ, постоянно влечёт мужчин и женщин друг к другу?.
По-видимому самой простой формой следует считать так называемый «таитянский секс», который будоражил воображение многих утончённых европейцев в преддверии новейших времён. Если какая-то ограниченная общность людей живёт на неком удалённом острове, где нет проблем ни с едой, ни с одеждой, ни с жилищем и где нет съёмочной группы, организующей для них эффектные приключения, то чем же люди могут себя серьёзно занять? Только друг другом, а поскольку никакой запретительной морали практически ещё нет, то люди следуют просто за естественно данными влечениями. т.е. «занимаются любовью». Это занятие составляет стержень всей их нехитрой культуры: совместных трапез, танцевальных обрядов, ухода за телом, Даже воспитание подрастающего поколения строится вокруг обучения умению доставлять удовольствие половому партнёру. Такой Эрос, видимо, можно назвать инфантильным, поскольку в нём эротическая энергия используется также, как вымещают свою энергию ещё не озабоченные жизненными заботами дети.
В цивилизованных обществах такая энергия всегда
определённым образом канализируется, ибо в определённом контексте она социально опасна, и используется не только для развлечения и удовольствий. Практически любая цивилизация не пускала её на самотёк, а изыскивала приёмы, чтобы подчинить эту самую мощную позитивную эмоцию главным жизненным ценностям.
Индуистский мир с его идей преодоления связей обыденной необходимости ради достижения некоего индивидуализированного и вместе с тем астрально-возвышенного состояния придавал Эросу исключительную роль как надёжному способу практически подтвердить, что нашему телу могут быть свойственны другие далеко не обыденные состояния хотя бы мгновенной погружённости во что-то другое, способное его в себе растворить. Половой экстаз и оказывался таким состоянием, а вызывающий его оргазм оборачивался некой сладкой «маленькой смертью», действительно на время переносящей нас в некое невероятное состояние явно не обыденного свойства.. Для этого разрабатывалась сложнейшая сексуальная техника и терминология, которая была наглядно представлена в храмовых рельефах, свободных от всяких моральных или даже эстетических ограничений. Это только Эрос, но использующий все заключённые в нём потенции для достижения других в сущности не эротических целей
Общественно-утилитарные. в сущности опять же не эротические цели преследовал и древнекитайский, конфуцианско-даосистский Эрос. Центральной идеей в этом мире была идея сохранения высшего мирового порядка, что достигалось прежде всего за счёт обеспечения равновесия между двумя разно направленными силами - инь и янь. А одним из центральных воплощений этих начал было мужское и женское начало.. Через половой контакт люди, взаимно «подзаряжаясь», как бы уравнивали свои энергетические потенциалы и делали жизнь равновесной и устойчивой. Главную роль в таком Эросе играл, конечно, не экстаз, а спокойная приятность и продлённость полового взаимопроникновения. На старинных китайских гравюрах мы можем видеть любовников, которые войдя в половой контакт, ведут между собой спокойную беседу. Повествовательно-бесстрастно с многочисленными частными подробностями, по принципу «как было дело», описывается половые контакты и в китайском классическом романе В европейской практике такие подробности могли заинтересовать только следствие или психотерапевта, в обыденном контексте это просто порнография.
Ислам формировался как идеология мобильных боевых отрядов, культивирующих прежде всего воинскую доблесть.. Такая идеология естественно приобретала сугубо маскулинный характер, что в полную меру сказалось и на исламском Эросе. Конечно, мужчины, испытавшие лишения военного похода, необычайно охочи до женских прелестей, поэтому исламский Эрос своеволен и самодостаточен. Главное в нём - мера прямого полового наслаждения, которая, обычно, гиперболизируется. Исламский рай - это затаённая мужская мечта о неком волшебном гареме, который не только полон желанных и доступных женщин, но и каждый попавший туда мужчина обладает половыми возможностями нескольких десятков мужчин, так что может поиметь за день сотню женщин Исламский Эрос, таким образом, с одной стороны, жадно и естественно сладострастен, с другой стороны, сконструирован лишь в соответствии с мужскими эгоистическими вожделениями, что его существенно деформирует, ибо как же можно испытать полноту эротического наслаждения, если оно не отражается в партнёре? Эта несимметричность компенсируется в данном случае чувством собственнической власти над женщиной, т.е. чем-то опять же посторонним для Эроса. Кроме того, изобилие присвоенных женщин в одном случае с необходимостью влечёт их недостаток в другом, а значит за ними необходим бдительный присмотр, который на деле оборачивается жёстким эротическим ригоризмом, как и необходимостью нейтрализации оставшихся без женщин мужчин, Их, как известно, либо кастрировали, либо переадресовывали их неудовлетворённое вожделение на других харизматических мужчин, призывающих к жертвам во имя некоего справедливого возмездия.
Античные греки обнаруживают в Эросе новое, неведомое ранее измерение - эстетическое. И индуистский экстатический Эрос и китайский общественно полезный по существу эстетически нейтральны. Для греков эротическое устремление это прежде всего стремление к совершенству, а эротический объект должен быть зримым образом красоты. В последующем такое понимание эротики будет возрождено живописцами ренессанса и станет само собой разумеющейся составляющей новоевропейского, а значит и общечеловеческого сознания. Эта во всех смыслах благостная новация отягощена, однако, часто замалчиваемым обстоятельством, связанным с тем, где и в какой связи эта новация формировалась. Как известно, свободный эллин проводил своё время в «деятельном досуге» в палестре или на агоре, где люди были заняты прежде всего публичным совершенствованием своих телесные и ораторские достоинств. Эти устремления выливались естественным образом в потребность сличить их результаты, соревнуясь друг с другом, как и в потребность удивить и облагодетельствовать своими достоинствами неофитов. А поскольку среда эта была исключительно мужской, то этими неофитами оказывались юноши-подростки. Опытные члены сообщества окружали их вниманием и заботой, делали им подарки и приглашали погостить на загородные виллы Собственно на общении с такими юношами и сформировалось представление об Эросе как неком эстетически бескорыстном влечении, не отягощённом женскими бытовыми обстоятельствами, связанными с менструацией, беременностью и тем более деторождением. К тому же юноши быстро вырастали, набирались взрослого опыта, теряли эстетически столь привлекательную половую неопределённость своих форм, так что былое с педофильским оттенком влечение со стороны взрослых мужчин естественным образом проходило и всё можно было начинать сначала. Так что эллинское наследие, подарившее нам само слово «Эрос», столь же противоречиво, как и всякое другое.
Впрочем наше европейское представление об Эросе вырастает непосредственно не на базе эллинских, а на базе наших собственных христианских противоречий в осмыслении проблем пола Христианство, как известно, находится под влиянием двух существенно различаюшихся источников. Во-первых, ветхозаветных, вполне соответствующих традиционному духу Ближнего Востока. В них, несмотря на отдельные языческие вкрапления вроде «Песни песней», эротическое влечение по большей части трактуется как конкурент беззаветной преданности богу. И ортодоксальное христианство очень часто обращалось к вошедшим в Библию строгим моисеевым запретам и даже порою шло дальше, трактуя женское начало как коварный сосуд греховного соблазна и вводя разнообразные ограничения даже на брачные отношения. И это древнеиудейское начало, против которого в сущности и была направлена новозаветная проповедь, стало бессознательной составляющей европейского сознания, образуя собой своеобразное поле напряжения, в котором приходилось жить европейскому Эросу, всегда испытывающему самоуничежительное чувство вины.
Другим источником христианства является реформаторская проповедь Иисуса из Назарета, которая поначалу, не будучи причёсаной церковными иерархами, несомненно носила ешё более антииудейский характер, чем это явствует из «Нового завета». И прежде всего, пожалуй, это выражается в принципиально другой роли женского начала в проповеди и окружении Иисуса. Он провозглашает безусловное равенство мужского и женского начала перед высшими силами, чужд ветхозаветному морализированию на сексуальной почве, а в его окружении важную роль играют женщины, даже бывшая блудница. Да и сам он в сущности некий андроген, т.е. будучи мужчиной, обретает свою власть над окружающими с помощью терпения, проницательности, душевной мягкости, т.е. качеств традиционно считающихся женскими добродетелями. Но самое главное - это то, что мир согласно Иисусу, преобразится не благодаря соблюдению строгостей внешних предписаний, а благодаря индивидуальному преображению на основе осознания внутреннего свободного желания, влекущего человека к добру , т.е. благодаря всё тому же Эросу, но лишённому эгоистической телесной ограниченности через вплетение его в бескорыстно-возвышенные движения души, Такая включённая в круг наших возвышенных устремлений эротическая энергия, предпологаюшая не присвоение, а удовлетворение объекта нашего влечения даже ценой собственных страданий, называется Любовью. Вот в форме Любви, соединяющей парадоксальным образом инстинктивную телесную эмоцию с благостной рефлексией и живёт новоевропейский Эрос. Его телесная составляющая, столь важная во всех известных формах Эроса, оказывается здесь лишь поводом для полного страсти осмысления того, как преодолевалась исходная разделённость любовников, как согласовывалась с принципами расхожей запретительной морали экстаз их физического взаимопроникновения, как переживалось это потрясение в мелочных заботах повседневной жизни. Именно такими оказываются встречи с Эросом для юного Вертера или мадам Бовари. Их главными эротическими органами оказываются сердце и голова. В этом смысле новоевропейское сознание, опять же в отличии от всякого другого, способно быть тотально эротичным, захватываюшим человека целиком и даже ставящим его перед вопросом жизни и смерти. Фрейдизм с его пансексуализмом мог возникнуть только на европейской почве с её весьма специфическим Эросом, мыслимом, конечно же, евролпоцентристски, как Эрос вообще.
Современный Эрос продукт переломного для человечества ХХв. Его повивальной бабкой является либерализация половой морали, идущая параллельно с обнажением женского тела, начавшегося с социальных потрясений Первой мировой войны и выразившихся в частности в дефиците мужского населения. Либерализация и обнажение плюс современная мобильность и надёжная контрацепция превратили Эрос в лишённый какой-то сложной духовной коннотации уже знакомый нам инфантильный секс, имеющий развлекательно-игровую природу. Многих серьёзных людей это очень тревожит, они усматривают в этом признаки деградации нынешнего общества. Конечно, массовый играющий Эрос не сопоставим по своей душевной напряженности со штучной Любовью «на всю жизнь» классических времён, как, впрочем и со скучной детородной рутиной простого люда того времени. Но он никак не противоречит человеческой природе. То значительное время, которое разделяет у человека возбуждение от разрядки и которого нет ни у одного другого животного, дано нам создателем не для аскезы и не для сульбоносных сомнений, а для свободной игры наших эротических сил. Да и культ вторичных половых признаков, составляющий беспроигрышную фишку современной массовой культуры, по-видимому, как свидетельствуют уже палеолитические Винеры, древнейшая форма духовно-символической деятельности, т.е. свойственен нам людям от природы и может быть подавлен лишь искусственными мерами. Так что Эрос играющий, вполне соответствующий и вызову времени и универсальным императивам человеческой природы, вряд ли стоит считать крушением основ. Тем более, что полинезийцы, практиковавшие такой Эрос, скорее всего были счастливее тех, кто пережил испытание Любовью.
Впрочем, мы находимся лишь у порога новой эротической эры, и было бы рискованно уже сейчас делать относительно неё некие общие выводы. Широкое распространение игрового тинейджерского секса в современном обществе, прошедшем с первобытных времён длинный путь к душевной и физической утончённости немалого количества своих представителей, рано или поздно приводит к пресыщению пикантностями обретённой половой свободы и связанным с нею «разволшебствлением» интимной жизни. Конечно, это не может не приводить, по крайней мере на первых порах к росту привлекательности, особенно в немалых ныне богемных кругах, разнообразных отклоняющихся форм эротического поведения. «Меня тянет к тому, что отходит от нормы»- признаётся, например, такой гламурный авторитет как Моника Беллуччи. Однако, вряд ли можно полагать, что поиски новых, более острых форм эротических переживаний могут удовлетвориться просто отходом от гетерогенной нормы. Мне представляется, что эротический потенциал гетерогенных отношений, за которым стоит колоссальный опыт природы и культуры, сфокусированный хотя бы в том же культе вторичных половых признаков, гораздо выше «оригинальности» гомогенного соития. Впрочем, вымывание моральных ограничений традиционного секса, придававших ему эмоциональную нагруженность от остро переживаемого чувства вины, вовсе не устраняет статусных ограничений, преодоление которых может обеспечить не менее острую эмоцию.. Скажем, секс со «звездой» или с общепризнанно успешным мужчиной. Для некоторых людей такого рода секс, как свидетельствуют факты, может составить смысл их бытия.
Но самый значительный эротический ресурс заключён, по-видимому, в возможностях загадочного женского оргазма как одного из завоеваний сексуальной революции Будучи вообще исключительным психосоматическимким феноменом, предстающим как душевное потрясение, вызванное вторжением в наше тело абсолютной другости и в этом смысле некой «маленькой смертью», женский оргазм отмечен ещё и тем, что он может быть ориентирован не только генитально, как у мужчин, но и быть связанным с любой другой частью женского тела или даже запускаться некими внетелесными обстоятельствами. В силу этого игры вокруг взаимного, а по существу прежде всего проблемного женского оргазма, без чего в нашу феминистскую эпоху полноценный Эрос вообще немыслим, обретают прежнюю непредсказуемость утончённых занятий для избранных и могут ничем не уступать Любви классических времён. Тем более если принять во внимание те исключительные возможности которые открывает перед таким новоэлитарным Эросом современная биотехнологическая революция с её возможностями манипулировать человеческой телесностью и чувственностью. И то обстоятельство, что здесь процесс, как правило, разворачивается от тела к утончённым проявлениям духа, а не наоборот, как в классические времена, вряд ли уж так принципиально..